Факап/День 136
Краткое содержание
Вандерхузе просыпается от писка компьютера с сообщением «ЕЗ ТРИ ИЛИ ЧЕТЫР» (вероятно, автоматическое уведомление о какой-то операции спасения). Он вновь констатирует свою беспомощность из-за бакена и решает «добить» историю Юрковского. КРИ показал, что их встреча в ресторане была прервана взрывом светошумовой гранаты, устроенным одной из местных радикальных группировок. После эвакуации они больше не встречались. Вандерхузе отступает в рассуждения о книге Инги Зайонц «Огненосные Творцы», где та объясняет, почему в СШАА не появилось своего «поколения коммунаров»: облучённые пассионарии там были маргинализованы системой. Вандерхузе критикует эту идею, рассуждая о разных стартовых условиях СССР и СШАА после Полудня. Затем он делает резкий поворот и рассказывает крайне личную и «нехорошую» историю из своего прошлого. Увлёкшись гурманством и имея связи с биологами, он однажды задумался, каково на вкус человеческое мясо, и даже взял образец искусственно выращенной человеческой мышечной ткани у знакомых. Когда он положил его в свой кухонный комбайн «Магистр», тот мгновенно сломался, а через пять минут появились «коллеги» (сотрудники спецслужб). Старший офицер провёл с ним «профилактическую беседу», объяснив абсолютное табу: «Есть человеческое мясо НЕЛЬЗЯ. Никогда. Нипочему. Тот, кто ел человечину — уже не человек». Этот урок Вандерхузе запомнил навсегда, осознав, что существуют негласные, но абсолютные моральные границы, которые нельзя пересекать, чтобы оставаться человеком. Он проводит параллель с отношением к «извращениям» (намёк на гомосексуальность Юрковского) и заключает, что общества, допускающие такие нарушения, гибнут (как СШАА), а те, что хранят табу, — выживают. В конце он отмечает, что после этого случая стал готовить сам, а не на автомате.
Персонажи
Упоминаются: Юрковский, Владимир Сергеевич, Жлиин, Иван, Зайонц, Инга, Швеллер, Абрам Борисович.
Отсылки
Абсолютное табу (каннибализм): мощный этический пассаж, центральный для главы. Идея о том, что некоторые запреты (даже на уровне мысли) являются краеугольным камнем человечности, напрямую перекликается с моральными максимами Стругацких о том, что делает человека человеком. Это можно сравнить с клятвой Гиппократа у прогрессоров или внутренними запретами героев.
Критика теорий Зайонц: продолжение интеллектуальной полемики внутри мира романа о причинах исторического развития, что добавляет глубины и реалистичности вселенной.
«Магистр» и тотальный контроль: сстория показывает, что даже в частной жизни граждан (особенно связанных с системами) существует тотальный контроль со стороны государства (или неких «коллег») за соблюдением моральных норм. Это отсылка к теме слежки и социального контроля в технократической утопии/дистопии.
Этот откровенный рассказ сближает читателя с героем, показывая его не только как циничного завхоза, но и как человека, столкнувшегося с собственными тёмными сторонами и усвоившего суровый урок.