Факап/Отзывы/andrew - История изменений

Mook monk в 13:18, 7 июня 2023

2023-06-07T13:18:27Z

Mook monk в 13:09, 7 июня 2023

2023-06-07T13:09:17Z

Mook monk: Новая страница: «Я тоже себя мыслителем не считаю, но вот есть одна идея, которая подталкивает меня к тому,…»

2023-06-07T13:08:49Z

Новая страница: «Я тоже себя мыслителем не считаю, но вот есть одна идея, которая подталкивает меня к тому,…»

Новая страница

Я тоже себя мыслителем не считаю, но вот есть одна идея, которая подталкивает меня к тому, что Крылов был гораздо бо́льшим [[Деятельный гуманизм|гуманистом]], чем Стругацкие. В мире [[Полдень|Полудня]] хорошо жить людям молодым. Но молодым вообще жить хорошо — я с восторгом вспоминаю лихие девяностые, хотя чего там хорошего было — непонятно. Точнее, понятно — мне было 20 лет. А вот когда молодость уходит — в том числе и молодость писателя, жизнь начинает задавать вопросы…

И вот тут Стругацкие провалились в такую деконструкцию своего мира Полудня, что куда там Крылову. «Отягощенные злом» или «Град обреченный» — это ужасный депресняк. Даже на меня, молодого человека, (читал в 22 года) он подействовал очень тяжело: «Приходя не радуйся, уходя не плачь» — это тяжело даже молодому — потому что зачем тогда всё — можно уйти — сожалеть не о чем. А единственное, что смогли предложить Стругацкие человеку взрослому, побитому жизнью — это относительно немолодая любовница и поздняя книга, которая, возможно, никому не будет интересна. И ещё алкоголизм.

Где тут реализм или хоть капля гуманизма? Мне после этих книг, на контрасте с миром Полудня, было очень неприятно думать о реальности. А вот «[[Факап]]» он такой домашний: «Сядь, мил человек, отдохни, вот коньячок хороший есть — попробуй, но много не пей — иначе начудишь, но вообще парься поменьше, даже если и начудишь — в целом все будет ОК». То есть Крылов учит гуманности к обычному обывателю, а не восторгам авантюристов-романтиков. И делает это без черноты.

Ну а 99% людей это и есть обыватели — значит, это и есть подлинный гуманизм.

Автор: Андрей Мироненко

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 Я тоже себя мыслителем не считаю, но вот есть одна идея, которая подталкивает меня к тому, что [[Крылов, Константин Анатольевич|Крылов]] был гораздо бо́льшим [[Деятельный гуманизм|гуманистом]], чем Стругацкие. В мире [[Полдень|Полудня]] хорошо жить людям молодым. Но молодым вообще жить хорошо — я с восторгом вспоминаю лихие девяностые, хотя чего там хорошего было — непонятно. Точнее, понятно — мне было 20 лет. А вот когда молодость уходит — в том числе и молодость писателя, жизнь начинает задавать вопросы…
-И вот тут Стругацкие провалились в такую деконструкцию своего мира Полудня, что куда там Крылову. «Отягощенные злом» или «Град обреченный» — это ужасный депресняк. Даже на меня, молодого человека, (читал в 22 года) он подействовал очень тяжело: «Приходя не радуйся, уходя не плачь» — это тяжело даже молодому — потому что зачем тогда всё — можно уйти — сожалеть не о чем. А единственное, что смогли предложить Стругацкие человеку взрослому, побитому жизнью — это относительно немолодая любовница и поздняя книга, которая, возможно, никому не будет интересна. И ещё алкоголизм.
+И вот тут Стругацкие провалились в такую деконструкцию своего мира Полудня, что куда там Крылову. «Отягощённые злом» или «Град обречённый» — это ужасный депресняк. Даже на меня, молодого человека, (читал в 22 года) они подействовали очень тяжело: «Приходя не радуйся, уходя не плачь» — это тяжело даже молодому — потому что зачем тогда всё — можно уйти — сожалеть не о чем. А единственное, что смогли предложить Стругацкие человеку взрослому, побитому жизнью — это относительно немолодая любовница и поздняя книга, которая, возможно, никому не будет интересна. И ещё алкоголизм.
 Где тут реализм или хоть капля гуманизма? Мне после этих книг, на контрасте с миром Полудня, было очень неприятно думать о реальности. А вот «[[Факап]]» он такой домашний: «Сядь, мил человек, отдохни, вот коньячок хороший есть — попробуй, но много не пей — иначе начудишь, но вообще парься поменьше, даже если и начудишь — в целом все будет ОК». То есть Крылов учит гуманности к обычному обывателю, а не восторгам авантюристов-романтиков. И делает это без черноты.

← Предыдущая		Версия 13:09, 7 июня 2023
Строка 1:		Строка 1:
−	Я тоже себя мыслителем не считаю, но вот есть одна идея, которая подталкивает меня к тому, что Крылов был гораздо бо́льшим [[Деятельный гуманизм\|гуманистом]], чем Стругацкие. В мире [[Полдень\|Полудня]] хорошо жить людям молодым. Но молодым вообще жить хорошо — я с восторгом вспоминаю лихие девяностые, хотя чего там хорошего было — непонятно. Точнее, понятно — мне было 20 лет. А вот когда молодость уходит — в том числе и молодость писателя, жизнь начинает задавать вопросы…	+	Я тоже себя мыслителем не считаю, но вот есть одна идея, которая подталкивает меня к тому, что [[Крылов, Константин Анатольевич\|Крылов]] был гораздо бо́льшим [[Деятельный гуманизм\|гуманистом]], чем Стругацкие. В мире [[Полдень\|Полудня]] хорошо жить людям молодым. Но молодым вообще жить хорошо — я с восторгом вспоминаю лихие девяностые, хотя чего там хорошего было — непонятно. Точнее, понятно — мне было 20 лет. А вот когда молодость уходит — в том числе и молодость писателя, жизнь начинает задавать вопросы…

	И вот тут Стругацкие провалились в такую деконструкцию своего мира Полудня, что куда там Крылову. «Отягощенные злом» или «Град обреченный» — это ужасный депресняк. Даже на меня, молодого человека, (читал в 22 года) он подействовал очень тяжело: «Приходя не радуйся, уходя не плачь» — это тяжело даже молодому — потому что зачем тогда всё — можно уйти — сожалеть не о чем. А единственное, что смогли предложить Стругацкие человеку взрослому, побитому жизнью — это относительно немолодая любовница и поздняя книга, которая, возможно, никому не будет интересна. И ещё алкоголизм.		И вот тут Стругацкие провалились в такую деконструкцию своего мира Полудня, что куда там Крылову. «Отягощенные злом» или «Град обреченный» — это ужасный депресняк. Даже на меня, молодого человека, (читал в 22 года) он подействовал очень тяжело: «Приходя не радуйся, уходя не плачь» — это тяжело даже молодому — потому что зачем тогда всё — можно уйти — сожалеть не о чем. А единственное, что смогли предложить Стругацкие человеку взрослому, побитому жизнью — это относительно немолодая любовница и поздняя книга, которая, возможно, никому не будет интересна. И ещё алкоголизм.