Растафари, Хулио — различия между версиями

Материал из HARITONOV
Перейти к: навигация, поиск
(Биографические сведения)
м (Отсылки)
 
(не показано 12 промежуточных версий 3 участников)
Строка 7: Строка 7:
 
В 1974 году в сборнике «Гуманитарная политика СШАА — орудие империализма в борьбе против сил социального прогресса» (Новосибирск: Политиздат, 1974) была опубликована статья С. Спиркина «Реакционная сущность идеологии потребительства». В этой статье впервые упоминаются некоторые сведения о «товарище Растафари». По словам автора, Хайле Растафари был «независимым американским художником», который в своих работах «обличал империализм». Там же сказано, что у него были «коммунистические убеждения», хотя и «незрелые». Далее упоминалось, что он создал советский герб, после чего был «убит сворой американских расистов и империалистов». В советском языке того времени словосочетание «убит сворой» может означать разное — от физического уничтожения до «создания атмосферы ненависти, приведшей к гибели» того или иного человека.
 
В 1974 году в сборнике «Гуманитарная политика СШАА — орудие империализма в борьбе против сил социального прогресса» (Новосибирск: Политиздат, 1974) была опубликована статья С. Спиркина «Реакционная сущность идеологии потребительства». В этой статье впервые упоминаются некоторые сведения о «товарище Растафари». По словам автора, Хайле Растафари был «независимым американским художником», который в своих работах «обличал империализм». Там же сказано, что у него были «коммунистические убеждения», хотя и «незрелые». Далее упоминалось, что он создал советский герб, после чего был «убит сворой американских расистов и империалистов». В советском языке того времени словосочетание «убит сворой» может означать разное — от физического уничтожения до «создания атмосферы ненависти, приведшей к гибели» того или иного человека.
  
С этого момента начинается тиражирование истории «товарища Растафари», по ходу дела обрастающей всё новыми подробностями. В книге Эммы Лоттердаевой «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо: прогрессивное искусство против буржуазных извращшений» (Владивосток, Партиздат, 1978) уже приводится вполне полноценная биография героя. По этой версии, Хайле Растафари — сын эмигрантов из Эфиопии, проживавших на Аляске. Он не получил систематического художественного образования. Как говорит автор — «его холстами стали стены домов» (то есть он увлекался граффити). Постоянно конфликтовал с законом из-за своих левых убеждений. Полицейские неоднократно подкладывали ему наркотики, после чего сажали на всё более длительные сроки. Его убеждения были «коммунистическими, но с налётом анархизма». Советский герб он нарисовал, сидя в тюрьме по ложному обвинению в краже в супермаркете, и отправил «товарищам на воле» в бумажном письме, «просунутом через прутья железной решётки»<ref>Это совершенно невероятно: в тюрьмах СШАА никогда не использовались решётки, а только окна из прозрачного непробиваемого пластика.</ref>. За это он был «убит уголовниками, управляемыми тюремной администрацией».
+
С этого момента начинается тиражирование истории «товарища Растафари», по ходу дела обрастающей всё новыми подробностями. В книге Эммы Лоттердаевой «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо: прогрессивное искусство против буржуазных извращений» (Владивосток, Партиздат, 1978) уже приводится вполне полноценная биография героя. В этой книжке «Хайле» стал «Хулио». Он был сыном испаноязычных эмигрантов, проживавших на Аляске. Он не получил систематического художественного образования. Как говорит автор — «его холстами стали стены домов» (то есть он увлекался граффити). Постоянно конфликтовал с законом из-за своих левых убеждений. Полицейские неоднократно подкладывали ему наркотики, после чего сажали на всё более длительные сроки. Его убеждения были «коммунистическими, но с налётом анархизма». Советский герб он нарисовал, сидя в тюрьме по ложному обвинению в краже в супермаркете, и отправил «товарищам на воле» в бумажном письме, «просунутом сквозь прутья железной решётки»<ref>Это совершенно невероятно: в тюрьмах СШАА никогда не использовались решётки, а только окна из прозрачного непробиваемого пластика.</ref>. За это он был «убит уголовниками, управляемыми тюремной администрацией».
  
Самой подробной книгой о Хайле Растафари является роман Строгова «Звезда и смерть Хулио Растафари» (первое издание — Хабаровск, 1981). Роман занимает более 600 страниц и повествует о трудном детстве, тяжёлой юности, страшной взрослой жизни и трагическом конце Хайле Растафари. Основным содержанием романа являются описания многочисленных тюремных заключений, изнасилований и пыток главного героя, которого тюремщики вынуждают отречься от коммунистических убеждений и стать преуспевающим буржуазным художником, обслуживающим вкусы правящего класса.
+
Самой подробной книгой о Хулио Растафари является роман Строгова «Звезда и смерть Хулио Растафари» (первое издание — Хабаровск, 1981). Роман занимает более 600 страниц и повествует о трудном детстве, тяжёлой юности, страшной взрослой жизни и трагическом конце художника Хулио Растафари. Основным содержанием романа являются описания многочисленных тюремных заключений, изнасилований и пыток главного героя<ref>Молодая советская литература того времени сознательно избегала некоторых тем, слишком сложных для массового читателя. Но у Строгова было персональное разрешение от ЦК описывать секс, пытки, а также упоминать Бога (даже с большой буквы).</ref>, которого тюремщики вынуждают отречься от коммунистических убеждений и стать преуспевающим буржуазным художником, обслуживающим вкусы правящего класса.
  
Вот характерный<ref>Молодая советская литература того времени сознательно избегала некоторых тем, слишком сложных для массового читателя. Но у Строгова было персональное разрешение от ЦК описывать секс, пытки, а также упоминать Бога (даже с большой буквы).</ref> отрывок из романа:
+
Вот характерный отрывок из романа:
  
 
<blockquote>
 
<blockquote>
Штуба снова приложил раскаленный прут к шее Хайле. Тот зашелся в крике, на искусанных губах выступила кровавая пена. Штуба прижигал свежие, кровоточащие раны, и лицо его чуть подергивало судорогой: видимо, он испытывал наслаждение от этой своей работы.
+
Штуба снова приложил раскаленный прут к шее Хулио. Тот зашелся в крике, на искусанных губах выступила кровавая пена. Штуба прижигал свежие, кровоточащие раны, и лицо его чуть подергивало судорогой: видимо, он испытывал наслаждение от этой своей работы.
  
Потом Штуба бросил раскаленный прут на кафельный пол, подошел к рубильнику, вмонтированному в стену включил его и, вернувшись на свое прежнее место стал наблюдать, как, медленно пузырясь, начала закипать вода в соленой ванне.
+
Потом Штуба бросил раскаленный прут на кафельный пол, подошел к рубильнику, вмонтированному в стену, включил его и, вернувшись на свое прежнее место стал наблюдать, как, медленно пузырясь, начала закипать вода в солёной ванне.
  
 
Растафари, закричав, потерял сознание. Штуба вколол ему в грудь шприц с тонизирующим раствором. Художник открыл глаза.
 
Растафари, закричав, потерял сознание. Штуба вколол ему в грудь шприц с тонизирующим раствором. Художник открыл глаза.
  
— Ты будешь рисовать картины для буржуазии? — монотонно спрашивал Штуба. Отвечай: ты будешь рисовать картины для буржуазии?
+
— Ты будешь рисовать картины для буржуазии? — монотонно спрашивал Штуба. - Отвечай: ты будешь рисовать картины для буржуазии?
  
 
— Нет, — еле слышно прошептал Хулио.
 
— Нет, — еле слышно прошептал Хулио.
  
- Нет, - еле слышно прошептал Хулио.
+
— Очень жаль. Тогда попробуйте вы, отец Антонио, — сказал Штуба.
  
- Очень жаль. Тогда давайте вы, отец Антонио, - сказал Штуба.
+
Над страдальцем склонился тощий монах в длинной шифоновой рясе — знаменитый инквизитор отец Антонио, гроза еретиков.
  
Над страдальцем склонился тощий монах в длинной шифоновой рясе - знаменитый отец Антонио, гроза еретиков.
+
Он протянул к губам истерзанного художника деревянный крест, вымоченный в сладком опиуме.
  
Он протянул к губам истерзанного художника маленький серебряный крестик.
+
— Поцелуй крест, — зашипел он, — доверься Богу и уверуй в Распятого! Погаси в себе гордый и грешный разум! Направь все помыслы на то, чтобы угодить богатыми и сильным! И тогда мы не скормим твои кишки крокодилам!
  
- Поцелуй крест, - зашипел он, - доверься Богу и уверуй в Распятого! Погаси в себе гордый и грешный разум! Направь все помыслы на то, чтобы угодить богатыми и сильным! И тогда мы не скормим твои кишки крокодилам!
+
— Нет, — прохрипел товарищ Растафари.
  
- Нет, - прохрипел товарищ Растафари. </blockquote>
+
Он приподнялся, опираясь о колено инквизитора, и широко открытыми глазами посмотрел на распятие. Потом медленно среди мертвой тишины поднял простреленную правую руку и оттолкнул его. На лице Христа остался кровавый след.
 +
</blockquote>
 +
 
 +
== Отсылки ==
 +
 
 +
* Название книги — анаграмма двух произведений, романа Ильи Эренбурга «Жизнь и приключения Хулио Хуренито» и рок-оперы Алексея Рыбникова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» (сценическая версия поэмы Пабло Неруды «Сияние и смерть Хоакина Мурьеты, чилийского разбойника, подло убитого в Калифорнии 23 июля 1853 года»).
 +
* «Эпизод из книги» — амальгама эпизодов из романов Юлиана Семенова «Испанский вариант» (сцена пытки) и Этель Лилиан Войнич «Овод» (отталкивание распятия).
  
 
== Примечания ==
 
== Примечания ==

Текущая версия на 20:07, 26 февраля 2020

Ху́лио Растафа́ри — предполагаемый автор герба ССКР, государства, упоминаемого в романе «Факап». Также — литературный персонаж, главный герой романа Дмитрия Исаевича Строгова «Звезда и смерть Хулио Растафари», а также одноименной рок-оперы, созданной композитором Соломоном Тухмановым на либретто Строгова.

Биографические сведения

В 1973 году Советское правительство объявило всемирный конкурс на создание новой советской символики. В конце года было объявлено, что конкурс на создание советского герба выиграл некий «товарищ Хайле Растафари», гражданин СШАА и житель Анкориджа. Никаких дополнительных сведений о нём не сообщалось.

В 1974 году в сборнике «Гуманитарная политика СШАА — орудие империализма в борьбе против сил социального прогресса» (Новосибирск: Политиздат, 1974) была опубликована статья С. Спиркина «Реакционная сущность идеологии потребительства». В этой статье впервые упоминаются некоторые сведения о «товарище Растафари». По словам автора, Хайле Растафари был «независимым американским художником», который в своих работах «обличал империализм». Там же сказано, что у него были «коммунистические убеждения», хотя и «незрелые». Далее упоминалось, что он создал советский герб, после чего был «убит сворой американских расистов и империалистов». В советском языке того времени словосочетание «убит сворой» может означать разное — от физического уничтожения до «создания атмосферы ненависти, приведшей к гибели» того или иного человека.

С этого момента начинается тиражирование истории «товарища Растафари», по ходу дела обрастающей всё новыми подробностями. В книге Эммы Лоттердаевой «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо: прогрессивное искусство против буржуазных извращений» (Владивосток, Партиздат, 1978) уже приводится вполне полноценная биография героя. В этой книжке «Хайле» стал «Хулио». Он был сыном испаноязычных эмигрантов, проживавших на Аляске. Он не получил систематического художественного образования. Как говорит автор — «его холстами стали стены домов» (то есть он увлекался граффити). Постоянно конфликтовал с законом из-за своих левых убеждений. Полицейские неоднократно подкладывали ему наркотики, после чего сажали на всё более длительные сроки. Его убеждения были «коммунистическими, но с налётом анархизма». Советский герб он нарисовал, сидя в тюрьме по ложному обвинению в краже в супермаркете, и отправил «товарищам на воле» в бумажном письме, «просунутом сквозь прутья железной решётки»[1]. За это он был «убит уголовниками, управляемыми тюремной администрацией».

Самой подробной книгой о Хулио Растафари является роман Строгова «Звезда и смерть Хулио Растафари» (первое издание — Хабаровск, 1981). Роман занимает более 600 страниц и повествует о трудном детстве, тяжёлой юности, страшной взрослой жизни и трагическом конце художника Хулио Растафари. Основным содержанием романа являются описания многочисленных тюремных заключений, изнасилований и пыток главного героя[2], которого тюремщики вынуждают отречься от коммунистических убеждений и стать преуспевающим буржуазным художником, обслуживающим вкусы правящего класса.

Вот характерный отрывок из романа:

Штуба снова приложил раскаленный прут к шее Хулио. Тот зашелся в крике, на искусанных губах выступила кровавая пена. Штуба прижигал свежие, кровоточащие раны, и лицо его чуть подергивало судорогой: видимо, он испытывал наслаждение от этой своей работы.

Потом Штуба бросил раскаленный прут на кафельный пол, подошел к рубильнику, вмонтированному в стену, включил его и, вернувшись на свое прежнее место стал наблюдать, как, медленно пузырясь, начала закипать вода в солёной ванне.

Растафари, закричав, потерял сознание. Штуба вколол ему в грудь шприц с тонизирующим раствором. Художник открыл глаза.

— Ты будешь рисовать картины для буржуазии? — монотонно спрашивал Штуба. - Отвечай: ты будешь рисовать картины для буржуазии?

— Нет, — еле слышно прошептал Хулио.

— Очень жаль. Тогда попробуйте вы, отец Антонио, — сказал Штуба.

Над страдальцем склонился тощий монах в длинной шифоновой рясе — знаменитый инквизитор отец Антонио, гроза еретиков.

Он протянул к губам истерзанного художника деревянный крест, вымоченный в сладком опиуме.

— Поцелуй крест, — зашипел он, — доверься Богу и уверуй в Распятого! Погаси в себе гордый и грешный разум! Направь все помыслы на то, чтобы угодить богатыми и сильным! И тогда мы не скормим твои кишки крокодилам!

— Нет, — прохрипел товарищ Растафари.

Он приподнялся, опираясь о колено инквизитора, и широко открытыми глазами посмотрел на распятие. Потом медленно среди мертвой тишины поднял простреленную правую руку и оттолкнул его. На лице Христа остался кровавый след.

Отсылки

  • Название книги — анаграмма двух произведений, романа Ильи Эренбурга «Жизнь и приключения Хулио Хуренито» и рок-оперы Алексея Рыбникова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» (сценическая версия поэмы Пабло Неруды «Сияние и смерть Хоакина Мурьеты, чилийского разбойника, подло убитого в Калифорнии 23 июля 1853 года»).
  • «Эпизод из книги» — амальгама эпизодов из романов Юлиана Семенова «Испанский вариант» (сцена пытки) и Этель Лилиан Войнич «Овод» (отталкивание распятия).

Примечания

  1. Это совершенно невероятно: в тюрьмах СШАА никогда не использовались решётки, а только окна из прозрачного непробиваемого пластика.
  2. Молодая советская литература того времени сознательно избегала некоторых тем, слишком сложных для массового читателя. Но у Строгова было персональное разрешение от ЦК описывать секс, пытки, а также упоминать Бога (даже с большой буквы).