Огро́множо́п — существо, отсутствующее в романе «Золотой ключ». Согласно словарю: к счастью[1], не существует. Однако обсуждать это, равно как и любые другие темы, касающиеся огромножопа, не благословляется — особенно на ночь глядя.

Содержание

Уточнения и дополнения

Несмотря на официальное отсутствие огромножопа в тексте романа, он упоминается в нём как минимум дважды в контексте Зоны: прямо и откровенно — в Первом ключике[2], и в виде зловещего намёка — во Второй Книге, в разделе «Bad Trip».

В Первом ключике:

Зато ленивая стрекоза — как изысканно смотрелась бы она на краешке бокала! но увы, увы, у нас и с бокалами напряжёнка — оседлала острый лист и наблюдает за песчаной квакушкой. Наблюдает лишь затем, чтобы не видеть грозной тени, подымающейся из глубины: ибо в озерце водится огромножоп.

Огромножоп! Мутант, порождение тьмы, загадочный огромножоп, он так свиреп и дик, и нет в нём милосердия к живущим, и сочувствия к мёртвым тоже в нём нет ни на скрупул! Он — ужас мира, стыд природы, так что мир и природу извиняет лишь то, что и его нет.

Но эта мысль не успевает прийти нам в голову, ибо сверху, застилая облака радугой, падает из самого сердца небес извечный соперник огромножопа — прекраснохвост.

Вторая Книга, раздел «Bad Trip»:

Внезапно из глубины льда донёсся какой-то звук — очень низкий и очень страшный. С таким звуком просыпаются те, кому лучше бы спать вечно.

Не успел Буратина испугаться, как поверхность льда пошла чёрными трещинами. Потом лёд лопнул и из самой середины озерца показалось что-то невыразимо ужасное… безумно отвратительное… кошмарное… что-то, напоминающее… страшно вымолвить, страшно даже подумать — что…

На самом деле

Связь с прекраснохвостом

Огромножоп — метаморфоз прекраснохвоста, в ходе которого у прекраснохвоста выпадает хвост.

Теории

Отсылки и происхождение персонажей

Огромножоп и Прекраснохвост в творчестве Юдика Шермана и Константина Крылова

20 мая 2012 года в ЖЖ Юдика Шермана появилась [вот такая запись]:

Огромножоп и Прекраснохвост

Позъебонимуда́фтыль, позъебонимуда́фтыль,
Позъебонимуда́фтыль, аппипи́-фитипю́к!

[]

Там же, ниже в комментариях, Константин Крылов написал слово «прекраснодрист!».

Всё это может показаться загадочным, а то и идиотическим. А между тем, ничего загадочного и идиотического тут нет. Скорее всего, дело было так. 20 мая 2012 года Огромножоп и Прекраснохвост явились Крылову или его супруге Надежде (эти сущности часто так делают), чтобы вырваться из небытия и предложить свои услуги в качестве литературных персонажей. На тот момент для них работы не было, но Крылов, чтобы не забыть претендентов (чем-то они ему глянулись), попросил Юдика Шермана написать про них стишок, чтобы дать им сколько-то бытия. Юдик был, похоже, не в настроении и сочинил какую-то галиматью[3], чтобы только упомянуть этих двух героев. Крылову потом ещё явился дополнительный Прекраснодрист, и тот его туда же записал (этому, кстати, работы так и не нашлось). Так всё и было, да.

Отсылки

Возможно (автор сам в этом не уверен), на образ огромножопа (каковой автор даже и представить-то себе боится) как-то повлияло стихотворение Велимира Хлебникова «Жилец вершин»:

(источник)
"Чудовище". Речитатив: А. Хвостенко, музыка: "АукцЫон"

24.

Чудовище — жилец вершин,
С ужасным задом,
Схватило несшую кувшин,
С прелестным взглядом.
Она качалась, точно плод,
В ветвях косматых рук.
Чудовище, урод,
Довольно тешит свой досуг.

<1908—1909>[4]

Связанные материалы

Примечания

  1. В отличие от прекраснохвоста, чьё несуществование оценивается как прискорбное обстоятельство, заслуживающее всяческого сожаления.
  2. Есть основания полагать, что Первый ключик написан от имени Неуловимого Джо, который не представляется, но делает несколько намёков на свой особый статус — например, когда цитирует рассказ Александра Грина («земля не принимает моих следов…»), и в других местах. По другой версии — от имени Базилио, склонного к размышлениям, рефлексии, а в версии 0.2 персонажа — и к ламентациям: так, в ранней версии текст даже завершался словом «мяу».
  3. И даже хуже того — поручил написать стишок какому-то Позъебонимуда́фтылю, явно ни к чему не годному. Тот этим моментом воспользовался и вписал себя в бытие.
  4. 24. ПОВ (Пощёчина общественному вкусу, М. 1913), с. 8; печ. по II, 40.