Викторианский, Огюст Эмильевич

Материал из HARITONOV
Версия от 22:19, 17 апреля 2020; Mook monk (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск
Огюст Эмильевич Викторианский.

Викториа́нский, Огю́ст Эми́льевич, Вежливый Лось — второстепенный персонаж романа «Золотой ключ». Лось по основе. Старший экзекутор Аусбухенцентрума, преподаватель морали и эстетики. Любит цитировать Библию и Фёдора Сологуба, при этом иной раз искажая и перевирая цитаты.

Внешность

Описана в главе 34:

Огюст Эмильевич был богато наделён различными достоинствами. А также их всегдашними спутницами — то есть предрасположенностями, склонностями и пристрастьями. Среди последних немаловажное место занимало ношенье дорогих костюмов, которые он часто менял. На сей раз Лось заявился в светлом клетчатом пиджаке понивилльской работы и белоснежной рубашке тонкого сукна. Дымчато-серые брюки его, украшенные увесистой кожаной мотнёй, свободно ниспадали на ухоженные копыта, покрытые блестящим коричневым лаком. Рога были откорникюрены в сизое с морозцем[1]. На одном из отростков сияло кольцо со сверкающим пердимоноклем, по утверждениям Огюста Эмильевича — фамильной драгоценностью.

Педагогическая деятельность

Видный педагог. Автор труда «Искусство наказания: мальчики», заслужившего самые лестные оценки и вошедшего в серию «Настольная книга педагога». В описываемое в романе время занят написанием монографии «Этические и эстетические аспекты права победителя»; увы, женский (или по его собственному выражению, вагинальный) аспект этого права ему не даётся. Зато как теоретику и практику наказания мальчиков равных ему нет:

— Ну как можно недооценивать порку? — распалялся он. — Это же искусство! Тут есть множество тончайших нюансов, которые пошлые поклонники электричества никогда не поймут, не прочувствуют! — ноздри Лося сладострастно затрепетали, как бельё на ветру. — Начать, к примеру, с придания мальчику надлежащей позы. Мальчики такие разные, поэтому нужно сначала тщательно исследовать тело, прощупать бёдра и ягодицы…

Слон опустил уши. О любимом деле Огюст Эмильевич мог говорить бесконечно.

— Очень важен ритм, — не унимался Лось. — Первые же удары должны сокрушить сопротивление мальчика, он должен принять своё наказание. Лучший способ — два быстрых удара отдельно по каждой ягодице, потом — один по мясистой части бёдер. При наличии пушистого подшёрстка нужно бить с оттяжкой. В промежутках между ударами нельзя пренебрегать вырыванием волос, особенно этой нежной шёрстки возле ануса. Эта маленькая процедура обостряет страдания мальчика и к тому же весьма унизительна для него, что способствует желанному эффекту…

— Я твою книжку читал, — напомнил Тененбойм. Лось, возгоревшись, пропустил это мимо ушей.

— А ты знаешь, что удары по бёдрам гораздо болезненнее, чем по ягодицам? И это верно почти для всех основ, исключая птичьих? Особенно мясистая часть задней стороны, по ней я всегда наношу самые важные удары…

Лев Строфокамилович поднял хобот и вострубил.

— Sorry, — Лось слегка смутился. — Ты прав, Лю, я и в самом деле увлёкся.

Упоминания в романе

В главе 34 завуч Аусбухенцентрума Тененбойм убеждает Вежливого Лося принять на работу Шушару, которую, в свою очередь, Тененбойму навязал Замза с целью уработать Буратину.

В Panopticum. Вигилия-синопсис Вежливый Лось совершает ночной обход мужских палат, и уже уличил двух смазливых мальчугашек в незнании басни «Ургант и Виторган».

В действии шестнадцатом участвует в традиционном корпоративе педсостава Аусбухенцентрума.

В действии пятьдесят третьем, элегантно нетрезвый, посещает сон Шушары, в котором она должна зачать потомство от Гепы.

Изречения

  • В такие дни меня неудержимо влечёт к духовности. Собственно, меня влечёт к ней всегда, когда не тянет к изысканности.
  • Дети разленились и бездельничают. Мы их слишком сытно кормим и слишком мало наказываем. Я давно настаиваю на введении ликурговской системы. Как сообщает Ксенофонт в «Лакедомонской политии», в Спарте был принят обычай недокармливать детей, а недостающие белки и углеводы восполнять воровством. При этом пойманных на воровстве мальчиков секли особенно сильно.
  • Лё, эти твои электроды — бездушная механика! Они не создают интимной связи между педагогом и учеником! Той связи, которая и является истинной целью наказания! В отличие от порки! Разве про твои дурацкие электроды кто-нибудь скажет — «высока рука Господня[2][3], порка — ад и рай мечты?[4]» Где в твоих электродах личностное начало?
  • Сочетание кузнечика и огурца представляется мне крайне бездуховным. Это какой-то апофеоз беспочвенности.
  • Я не подпущу самку к моим мальчикам. Она их испортит.
  • Если жопа твоя соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну!

Отсылки

  • Викторианский — отсылка ко временам королевы Виктории, когда телесные наказания считались не только допустимым, но и обязательным атрибутом обучения. Впрочем, в Британии они и сейчас считаются замечательным дисциплинарным средством.
  • Вежливый лось — персонаж анекдота, приводить который здесь было бы не вполне уместно. Однако его легко найти по строке поиска «вежливый лось чпок добрый вечер».
  • Фёдор Сологуб — русский поэт и писатель, в своём творчестве (а также и в жизни) неоднократно обращавшийся к теме сечения мальчиков.

Примечания

  1. Очевидно, намёк на повесть Гоголя «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», начинающейся словами «Славная бекеша у Ивана Ивановича! Отличнейшая. А какие смушки! Фу ты пропасть, какие смушки! Сизые, с морозцем!» Учитывая, что «смушки» — это шкурки ягнят, снятые с животного не позднее, чем через 2—4 дня после его рождения, это ещё раз напоминает читателю о детолюбии Огюста Эмильевича.
  2. Второзаконие 32:27: «но отложил это ради озлобления врагов, чтобы враги его не возомнили и не сказали: наша рука высока, и не Господь сделал всё сие.»
  3. Псалтирь 88:14: «Крепка мышца Твоя, сильна рука Твоя, высока десница Твоя!»
  4. Ф. Сологуб: «В рай мечта моя взлетела, // В ад я сам её низвёл.»